845
0

Что с того, что мы победили

Авторская колонка журналиста Андрея Казина


Андрей Казин, обозреватель

Память — очень интересная штука. Накануне больших событий она вытаскивает на свет то, что для тебя действительно важно. Перед  Днем Победы вспомнилась повесть Виталия Закруткина "Матерь человеческая". Сам писатель человек удивительной судьбы. Себя считал "беспартийным большевиком". В партию ВКПБ не вступал принципиально. В  1937 вытаскивал земляков из сталинских тюрем. Потом сам оказался в подвалах НКВД, выжил благодаря заступничеству Михаила Шолохова. Обиженным властью себя не считал,  в 1941 отказался от брони на призыв в армию и добровольцем ушел на фронт военным корреспондентом. Выжил на войне и в 1951 за достижения в области литературы получил Сталинскую премию.

Честно признаюсь, повесть Закруткина перечитывать не стал. Написана она в цензурные времена, и, наверняка, в ней много словесных витийств, предназначенных для запутывания цензоров. В конце - концов, важно именно то, что зацепила память.  Сюжет прост — оставшаяся в живых после налета карателей женщина пытается одна выжить на разоренном войной хуторе. В центральной части произведения есть два эпизода - первый, похороны немецкого солдата, попросившего перед смертью, чтобы хуторянка на могильном кресте написала его имя. Второй эпизод - похороны политрука красной армии. Запомнилось, что героиня не видит разницы между людьми, которых предает земле. Она одинаково жалеет мужа и ребенка убитых фашистами, безусого немецкого солдата, умершего на ее руках от ран, и молоденького советского политрука. Для нее все они жертвы одного большого зла.

Утром 9 мая мимо георгиевских ленточек и музыки поехал на кладбище, которое в народе называют немецким. Там похоронены военнопленные. Предполагал, что буду один, поэтому  большой неожиданность стала встреча с женщиной, молившейся на большой крест, установленный в память жертв Второй мировой войны.  Растерялся, теперь каюсь, забыл спросить ее имя, но поговорить получилось. Первый вопрос   - почему она здесь, а не на городском кладбище со всеми?

— У меня здесь могил родственников нет, все лежат на Севере да на Кавказе. И у них здесь близких нет. Поэтому каждый год к ним сюда прихожу.

— Неужели никто на это кладбище не приезжает?

— Каждый год на 9 мая приезжают немцы, поляки, чехи и словаки. На больших автобусах. Говорят нам большое спасибо. Видите, как здесь все чисто и ухожено. Я, лично, ни разу не видела, кто здесь уборку делает. Вся территория, которая очищена, это все люди. Пленные, которые были на полу вольном содержании, женились и остались здесь жить, так вот они рассказывали, что в талицком лагере были расстрелы. Представляете, наших солдатиков заставляли стрелять в безоружных. Так вот эти бывшие пленные говорили, что среди расстрелянных были и советские люди, и немцы, и поляки и венгры, и чехи. Хоронили всех вместе. Не разделяли. Всех земля приняла.

— А у вас на войне кто-то погиб?

— Да, два дяди. Крест-то всем жертвам войны. Вот я и прихожу,  кладу цветочки, поминаю и их. Царствие им всем небесное. Всех заставляли убивать. Гитлер немцев заставлял. Знаете же долю солдатскую, куда прикажут — туда и пойдешь. Они тоже были дети, и у них были родители, которые их провожали. И их родители так же плачут, как и мы. Конечно, важно, что мы выиграли. Но прошло время, и сейчас важно какими мы стали. Солдатиков-то все равно продолжают гнать на убой. Что с того, что мы победили, если мы не будем поминать всех тех, кого правители загнали в эту войну и на ней убили.


Фото Андрея Казина