940
0

Если увижу на улице скелет — догоню и почищу

Зачем Ариэль лопата, спиннинг и сгущенка — из первых уст журналистки и посвященного археолога Ксении Вербер


 

В сущности, ее так и надо было представить: Ариэль Вербер. Имя — от мультяшной героини, фамилия — от известного писателя. Если кто-то подумал, что красноволосая дева витает в облаках и живет  в ее любимых фантастических рассказах, а дружит только с единорогами, сейчас очень сильно ошибся. Потому что первое, что показывает нам Ксения, это ...спиннинг.

Моя прелесть! Самая ценная и любимая вещь. Вот, в экспедах заработала и, наконец, купила. Правда, с собой беру нечасто. В поездах за «воздушку» принимают, много вопросов задают.

Обойти стороной такую неординарную личность наша редакция не имела никакого журналистского права. Как только в соцсетях замелькали фотографии коллеги — журналиста с археологических раскопок, сразу возникло желание покопаться в этой части ее жизни. Желание, как старинный кувшин, разбилось о тысячекилометровое расстояние. Ксения была в Крыму и на Урал не спешила. Экспедиция длилась почти пять месяцев. И надо же было нам встретиться именно в канун Дня рождения нашей героини. Да, да, вы все правильно поняли. Это именно сегодня — 23 февраля. Когда еще могла родиться девочка, которая умеет ловить рыбу, сможет выжить в лесу, не боится пауков и москитов, укрощает огонь и в совершенстве умеет копать!

Дааа, за пять лет в экспедициях я делаю это профессионально. Говорю: «Зовите на огороды, выкопаю!». Хотя, копать картошку и раскапывать древние поселения — совершенно разные вещи.

Копать правильно Ксению научили на Севере, именно туда пять лет назад она отправилась в свою первую экспедицию. Хотелось, как и всем любителям Индианы Джонса, выкопать что-нибудь этакое!

Ой, в детстве я ничем таким не увлекалась, ничего не выкапывала и не собирала. Разве что грибы и ягоды, когда с папой в лес ходила.

В лес ходили часто, с рыбалки почти не вылазили. Младшую дочь, родившуюся 23 февраля, папа воспитывал, как хорошего сына. Учил бить грушу, чтобы могла постоять за себя, разводить костер и управлять лодкой. Простора вокруг было много.

— Я в Архангельской области родилась, в небольшой деревне, рядом река Северная Двина. Папа с восьми лет меня таскал по лесам. Я как-то к этому привыкла. Мы с ним просто уходили с ночевой на какое-нибудь дальнее озеро. Он меня оставлял за удочками следить, а сам в это время на охоту в лес уходил. Я в это время разводила костер. Довольно живописная местность, хотя больше болотистая. Очень много страшных воспоминаний, когда мы по этим болотам ходили. Или сетки ездили снимать, он снимает на носу лодки, а я гребу веслами. Вот так вот! Мне самой нравилось. Я очень люблю природу, лес.

Ксения росла атаманкой и грозой соседских мальчишек. Вместо пластикового пистолета, как у пацанов, у нее был водный. Воду Ксюша красила и «бомбила» от души. За что постоянно получала от мамаш, что им приходится стирать одежду сыновей.

Я и на горохе стояла за провинности. И, если у меня была четверка, то был выбор — или телевизор смотришь, или на улицу идешь. Одно из двух. У меня были очень ограниченные воспитательные рамки. И ремень был.

Ремень не помогал, помог переезд. В 13 лет из деревенских просторов она попала в небольшой промышленный город. В Первоуральске жила бабушка.

Я не скажу, что прямо стресс для меня был. Я любопытный человек, мне нравится все новое. А здесь я подуспокоилась, подумала что город все-таки, надо быть более приличной. Стала с девочками общаться. Потом пошли книги, и очень жесткая мораль какая-то появилась. Стала домоседкой.

На смену реальным детским забавам пришли фантастические истории про сказочных существ. Да, она верит в сказки. И татуировку себе сделала, как дань любимой книге Питера Бигла «Последний Единорог». Потом добавила еще одну —клевер - четырехлистник. Без фанатизма, опять же, из веры во что-то сказочное, мифическое.

Это, якобы, удача, плюс леприконские поверья. Где он растет, там и сокровища.

Ксюша не помнит: до или после того, как нашла первое свое «сокровище», у нее появилась эта татуировка. Главное, сработало! Но для этого пришлось покопаться. Как любимый Бигл лихо заворачивал книжные фразы, так она круто повернула свою жизнь. Вместо отпуска отправилась на раскоп. Да не куда-нибудь, а на Север. Между Хантами и Сургутом.

Мне очень не хватало природы. Я могла одна уехать на Волчиху и там гулять часами.Узнала о том, что вообще существует экспедиция. У меня знакомая туда ездила. НПО «Северная археология». Первый раз я поехала в полную неизвестность. У меня там не было ни друзей, ни знакомых. Ну кто не мечтал стать археологом, кто не смотрел Индиану Джонса или Лару Крофт?! Мне сказали: « Приезжай, все в порядке. Только мы здесь живем в условиях отстраненных. Нет рядом ни деревень, ничего».

Полная отстраненность Ксюше сильно понравилась. Копать было сложно только первое время. Потом орудовала лопатой Ксения наравне с мужчинами. Это ей нравилось больше, чем работать щеточками, скребочками и кисточками, как делали большинство девчонок.

Первый раз, когда увидели, как я копаю, аж закричали: «Это же тебе не картошка». Там надо аккуратно, маленькими слоями без рытвин снимать, лопату держать плоско.

Полсотни человек вместе с Ксюшей проводили разведку местности. Прежде, чем начать бурить нефтяные скважины, нужно было проверить, есть ли жилой слой и остатки древних поселений. Копали ямы-шурфы метр на метр, купались в бодрящей Оби, мылись в палаточных банях, держали оборону против мошкары и пауков.

Пауки там здоровенные! По три-четыре штуки стабильно в палатке находили. На самом деле, это не страшно. Страшнее всего на Севере — медведь. Мне, слава Богу, увидеть его не довелось, но опасность была постоянно. А еще — дикие собаки. Я как-то ушла подальше от лагеря в палатку одна спать, ночью они бродили, выли. Жуть.

Баньки полевые были. Печку ставили в палатку, на пол ящики деревянные бросали, и по20 минут на троих. Всем нужно успеть помыться каждый день.Ты же весь в поту, в грязи. Копаешь по пять часов кряду, потом в жару отдыхаешь часа два-три, и заново.Покупаться, конечно, можно. Неважно, что вода холодная. Там ты так устанешь, что ничего не важно. В страшные ливни и ураганы, когда палатки наши промокали насквозь, мы забивались в кухню -- она у нас под пленкой была — и все вместе там грелись!

Копала первый раз Ксения без перерыва два месяца. Ей нравилось. Да и «клад» найти хотелось, чтобы получить...сгущенку!

Там же еда однообразная очень. Макароны, тушенка. Мясо портится быстро, а ближайшая деревня далеко, туда руководители только по большим праздникам ездили. Единственная радость — сходишь на Обь, порыбачишь. Я вспомнила все, чему меня папа учил. Мы там столько щуки ловили, что всему отряду хватало! А сладкого нет. Хочется, ужас. Так вот, за хорошую находку нам давали сгущенку! Сладости на вес золота. Я, конечно, делилась.

Первую хорошую находку Ксюша нашла без металлоискателя. Смеется, мол, археолог от Бога. Это была нашивка рыболова. Ханты занимались рыбным промыслом, и рыбакам выдавались такие отметки. Нашивка пряталась в куче рыбьей чешуи. Она была в виде...четырехлистника. Мистика, не иначе!

Я всегда мечтала выкопать какую -то очень старую монету. Первый раз копали народность хантов. Поселения 13-19 веков. Если внимательно смотреть на местность, то можно увидеть небольшие холмики и по ним определить, что там жилище какое-то было. И я нашла какую-то металлическую блямбу. Думаю, медаль, наверное. Вот здорово. Бегу к начальнику раскопа. Она берет и говорит: « Ксюх, ты чего, это же монета екатерининская». Сгущенку дали!

Искушения забрать находку себе не было. Ксюша - патологически честный человек. Да и у археологов все на доверии. Поэтому все ее богатство после пяти экспедиций — три невзрачных камушка и кусочек глиняного сосуда.

Керамики мы много накапывали, взяла себе маленький кусочек. Это уже в Херсоненсе, на раскопках Древней Греции. А вот этот кремень, из которого делали орудия, когда не было металла, вообще случайно домой приехал. Нам при раскопах выдают большие мешки. Когда они заканчиваются, а другие еще не принесли, находки складываешь в карман. Вот так и вышло.

Через два месяца Ксюша вернулась в город. И теперь, в отличие от детства, это был реальный ходячий ужас. Адаптироваться к цивилизации было во много раз сложнее, чем к диким полевым условиям.

Я там привыкла, все люди стали, как семья. А здесь я шугалась от всего, от людей, от машин, от резких звуков. Мусорки? Унитаз? Унитаз! О, Боже!

Перевожу взгляд на руки собеседницы. Красивые, с аккуратным ярким маникюром. На запястьях фенечки и браслеты. Не жалко в экспедициях такую красоту?

С ногтями у меня проблем нет — в экспеде я про них забываю. Никакого лака. И это не проблема. Какая может быть в ногтях проблема, если у тебя грязь в ушах, в носу, в глазах?! Шапочку надеваешь, чтобы не пекло, и нормально. А медальончик друг подарил. Привез из Германии. Там есть профессиональный магазин по раскопкам викингов — это копия найденного артефакта.

Четыре года подряд каждый свой отпуск Ксения уезжала на Обь. Копала она уже профессионально, за что получала хорошее материальное вознаграждение. Там все по-честному. Кто больше старается — и получает больше. Накопила, наконец, на свою мечту —  спиннинг. Ловить на телескопические удочки, которые выдавали в экспедиции, ей не очень нравилось. Так журналист с одним курсом журфака стала посвященным археологом. Говорит, тот еще адреналин при этом посвящении испытала!

Испытывают четырьмя стихиями. Это такой своеобразный квест. Вот я на фото — Богиня Огня. Это я уже, как опытный археолог, провожу посвящение новичков. Им нужно пройти по яме с огнем. На самом деле, испытание огнем самое простое. Ну, для меня, как для фаерщика, во всяком случае! Самое страшное — в конце. Когда тебе должны поставить клеймо. И все старички постоянно говорят тебе: «Ничего страшного, месяц поболит и заживет. Не умрешь от заражения, там же каленым железом прижигают». И улыбаются. А ты ходишь месяц в ожидании и трясешься! Поэтому я решила идти первой. Думаю, после меня пусть хоть мир рухнет! Снимают мне повязку с глаз и показывают раскаленную завитушку, спрашивают: « Куда?». Я говорю: «На ногу!». Меня ставят на колени, закрывают глаза и просто водой ледяной сверху обливают и начинают ветками бить, приговаривая: «Кричи, типа тебе больно, чтобы всем остальным страшно было!». Все, конечно, перенервничали. И я потом так новичков строжила. Так что теперь я уже посвященный археолог!

За четыре экспедиции в условиях холодного Севера Ксения так закалилась душой и телом, что решила — теперь она хочет погреться. Да и горы она любит больше, чем холмы и равнины. А не рвануть ли к морю? Только как найти себе место под солнцем?

На волонтерских основах я ехать не хотела. Все-таки, археолог со стажем! Стала по всем знакомым писать. И случайно нашлось место. Сказали: «Если только прямо сейчас приедешь». И я даже толком после Севера вещи распаковать не успела, села в поезд и уехала в Крым.

Это был археологический рай. Гостиница, трехразовое питание, целый один выходной день, душ, унитаз и море. В пяти минутах ходьбы. А еще — такие любимые горы. Их она облазила достаточно, посвящая экскурсиям каждую свободную минуту. На раскоп они обычно уезжали к шести утра, к двум часам, когда жара становилась невыносимой, работу заканчивали и просто наслаждались красотой этих мест.

Единственное, что на Севере мозги соображали лучше. Тут, в жаре, закисали порой! Но пуховик и ботинки мне здесь пришлось купить. Как-то я промахнулась с этим, не ожидала, что ветер с моря такой холодный временами дует.

Любимый спиннинг Ксюша оставила дома. Без чего не могла поехать, так без книги. С собой взяла одну, а вернулась с девятью. Она по-прежнему книжный червь. Мало ей впечатлений от раскопок! А ведь в Крыму ее ждали совсем другие находки.

Первая экспедиция была недалеко от Феодосии. Мы расчищали и расчищаем место под строительство федеральной трассы «Таврида». Так вот, впервые я копала могильник, 13 век. Более двухсот захоронений. И ты видишь контуры могилки. Меня посадили за ребенка. А косточки же хрупкие, и ты понимаешь, что это человек, маленький человек. Ты копаешь, и у тебя ручки трясутся. Первый раз было очень страшно. Психологически сложно. Девочкам дают обычно такую работу, или кости стариков.

Действовали тонко, бережно, аккуратно. Вот где нужны были именно женские руки.

Девочки в археологии очень нужны. К примеру, откапывают какое -то жилише, а дальше нужно сделать чистку. Или развал керамики — здесь тоже аккуратность нужна. А инструментов у археологов собственных нет, кроме, пожалуй, нивелира. Все позаимствовано из огородно-сельскохозяйственной техники. Лопаточки садовые, скребочки, малярные кисти, скальпели, ножечки. Самый смешной инструмент, с которым пришлось поработать - это клизма. Косточки же хрупкие, приходится пыль воздухом сдувать.

В день нужно было почистить одно-два погребения. Через неделю Ксюша привыкла. Говорит, по большей части, это была довольно монотонная и кропотливая работа, но встречались и очень интересные случаи.

Бывали странные могилы. Например, контур у погребения большой, а скелет внутри маленький, скрюченный и перевернут. Потом я откопала скелет, у которого во рту была большая бусина. То ли ритуал такой, то ли что. Другие находили останки человека со стрелой в бедре.

Это поначалу первая реакция была : «Боже, везде одни скелеты». Сейчас, если, вдруг, я увидела бы скелет поздно ночью, который идет, и глазницы у него светятся зеленым огнем, я бы за ним со щеткой побежала с криком: «Дай, я тебя почищу!». Со стороны, наверное, это выглядит дико, но после того, как я три месяца покопала, я их уже не боюсь.

— Неужели никаких мистических вещей с тобой не происходило, после того, как ты столько прошлого переворошила?

—Сон однажды мне снился, еще на Севере, в первый год. Страшный. Нас перед тем привезли в разведку, показать, что такое археология, вообще. И показывают гроб старушки-хантыйки, он торчит из земли — по повериям так хоронили. И снится мне потом, что старушка ко мне в палатку ночью заходит. Открывает замок. И пальцы к тебе так и тянутся. Белый сон, когда ты, вроде, спишь и не спишь, и вдохнуть не можешь от страха. Но медведи страшнее. Особенно любопытные. Вдруг, набредут.

В Крыму медведей не было. Был новый раскоп. Совсем недалеко от могильника. Но уже с более глубоким погружением во время. Копали бронзовый век. Кизил — кобинская культуру.

Металла очень мало. Там основное - это кремень, костяные иглы, сосуды керамические. Глубина метра два. Прилично. И объем работы очень большой. Еще мы там нашли курган, святилище — каменная кладка такая аккуратная. Тоже не знаем, что это пока, ждем экспертизу.

Ждать Ксения вернулась в Первоуральск. Аккурат перед Новым Годом, чтобы успеть на день рождения бабушки. Чтобы сильно не размякнуть, осваивает сноуборд. Говорит, в городе она откармливается, мяса и сладостей ест сколько хочет, так что нужно держать форму. О журналистике тоже думает. Когда вдоволь накопается, вернется и тон волос убавит. Пока — можно!

Я уже лет пять с красными волосами хожу, и мне не надоело. Ариэль же моя любимая героиня мультиков. Меня так даже звал кто-то из коллег. Когда я иду по улице, и солнце запутывается в прядях, я думаю: «Ах! Как же это красиво». Так что еще похожу такая, пока с экспедициями не завяжу.

Ксения говорит, что для нее экспеды - это самая реальная и бюджетная возможность увидеть мир, а еще — похудеть. Ну и,конечно, найти какой-нибудь клад, к которому ее выведет наколотый четырехлистник.

Была возможность остаться и дольше, но я решила взять перерыв, чтобы это для меня не стало монотонностью, привычкой. Я хочу, чтобы мне хотелось возвращаться.

Возвратиться Ксения намерена совсем скоро. Причем, надолго, чтобы встретить на Черном море Новый Год. Она же столько там всего еще не видела. Да и девочки в археологии очень нужны.

Фото Юрия Чернова и из личного архива Ксении Вербер