952
0

Маленькая, бойкая, липли к ней парни почему-то

Пенсионер МВД Вадим Кудрявцев рассказывает о деле «банды Кати Саламатовой»


Эта история произошла в середине 90-х. Подростки жестоко избивали мужчин и отбирали у них кошельки, а деньги тратили на спирт и конфеты. Преступников никак не могли поймать. Бандой верховодила 13-летняя девочка — Катя Саламатова.


 — Здесь был закоулок, который не освещался. Вот они здесь и поджидали своих жертв. Избивали, забирали деньги, — рассказывает Вадим Кудрявцев, бывший сотрудник уголовного розыска, а ныне — пенсионер МВД. Он работал в отделе по борьбе с наркопреступлениями. Чтобы рассказать эту историю, он привел в закоулок у бывшего 3-го магазина. 

 

В 1996-м году в Первоуральске был резкий всплеск преступности — в основном кражи и  грабежи. Не жалели никого — обирали и детей, и женщин. В основном такие преступления совершали наркозависимые.

— Мы составили так называемую «шахматку» — выписали в таблицу место, время, потерпевшего и что он помнит. И поняли, что у некоторых граждан забирали только деньги. Шапки ондатровые и норковые не брали, кольца не снимали золотые. И у нас появилось подозрение, что преступления совершали малолетние.

Таких преступлений было около сорока. Но потерпевшие ничего не помнили — они пили спиртное в соседнем магазине, а когда по нужде шли в проулок, либо хотели пройти домой, то все исчезало, кто-то словно выключал свет. Преступники заходили со спины. Некоторых жертв приходилось опрашивать в больнице — с синяками, ушибами.  А кого-то запинывали до перелома ребер.

Подозрения вызвали подростки, которые просили милостыню у магазина. Но сколько их не доставляли в отдел милиции, добиться ничего не удавалось. Дети несовершеннолетние, говорили, что просто попрошайничают.

— Однажды молодой сотрудник уголовного розыска на одном из мест преступления обнаружил наклейки и фантики от конфет. Наши подозрения усилились. И мы обратились за помощью к сотрудникам отдела по делам несовершеннолетних. Так мы и узнали о группировке Кати Саламатовой, где состояли подростки 12-13 лет. Но доказать их причастность к преступлениям мы не могли.

Оперативникам помог случай. Однажды сотрудницы ПДН привезли этих подростков в отдел милиции и рассказали, что в подвале, где они собирались, нашли пять кошельков. Все кошельки принадлежали избитым мужчинам.

Во всем признались

— Эти дети жили неподалеку, — продолжает Вадим Кудрявцев. — Представьте себе общежитие, длинный коридор. Антисанитария, коридор забит вещами. Родители пьют. Каждый здесь день драки и поножовщина, по соседству выносят двери.

Поэтому подростки и убегали из дома, собирались группами, ночевали в подвалах и теплотрассах. С милицией вели себя вежливо, не огрызались

— Они еще не знали, что у них много прав, — добавляет Вадим.

Обычно сцена выглядела так: сотрудники ПДН вызывали родителей (если они были)— те с неохотой приезжали в отдел. Пьяные, спросонья, едва держатся на ногах. Высидеть время, пока сотрудник милиции опрашивал детей, им было тяжело, они то и дело спрашивали:

— Ну что, долго еще там? Товарищ начальник, когда вы закончите? У нас дела вообще-то.

Во время таких допросов сотрудники уголовного розыска решили разделить подростков: их развели по разным кабинетам и каждому сообщили, что один из участников сдал всю банду. Мол, делать нечего — остаётся только признаться.

— Один парень не выдержал и все рассказал. Они и правда грабили подвыпивших — причем исключительно мужчин. Лидером у них была Катя. Бойкая, худая, маленькая. Липли к ней парни почему-то. Обычно в банде было человек пять, но состав постоянно менялся.

Сама Катя в налетах не участвовала — она выбирала жертв и руководила подельниками со стороны. А после удачного грабежа распределяла доходы — каждому определенную долю давала.

— Деньги, в основном, на конфеты тратили. Бывало, что на спирт, а иногда — на клей. 

До суда дело этой банды не дошло — всем участникам не было 14-ти лет, они еще не могли отвечать за преступления по закону. Сотрудники отдела ПДН отправляли их в Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей. Правда, ненадолго — и подростки опять возвращались на улицы. 


 

Катя и оперативники

— Катя крепко побила одного парня. Подумала, что именно он всю банду сдал. Но это было не он, — рассказывает Вадим. —  Саму Катю милиционеры «взяли на поруки» — решили следить, чтобы она встала на путь исправления. Был у нас такой сотрудник уголовного розыска, отвечающий за линию борьбы с преступлениями, совершенными несовершеннолетними, — они вместе делали уроки.

Как рассказывает оперативник, Катя сама приходила, и делал все не из-под палки. Обычная картина в отделе Уголовного розыска — оперативники работают, изучают документы, улики, а в уголке сидят двое — милиционер и девочка-подросток и, как папа с дочкой, делают уроки. Объяснял материал по русскому языку и математике.

Другие обычно стеснялись вмешиваться — вот школьная задачка, а вдруг решение неправильное подскажешь. Или не сможешь решить — не солидно так сотруднику уголовного розыска.

— Мы с работы уходили в 10 вечера. В 8-9 часов дурным тоном считалось уходить. Обычно бутерброды ей покупали, чаем угощали, — вспоминает оперативник. — Но держала она себя, стараясь отстраниться, — мол, не пристало мне водиться с вами, ментами. Она это подчеркивала — разницу между нею и нами, «ментами».

Но Катя это ценила — однажды она по-своему отблагодарила милиционеров.

— Она помогла нам в одном деле — никто не мог этого сделать, кроме Кати. К сожалению, не могу рассказывать об этом. — Вадим сложил руки и отвел глаза. — И так месяц она ходила, а потом пропала. Потом я узнал, что она умерла — отравилась некачественным спиртом. Тогда, в 90-е, его было очень много — продавали прямо в квартирах. Продавали всем — и дети тоже спокойно спирт могли купить. Видимо, так с Катей и получилось.


 

Фото Сергея Макарова