1465
0

КРАСНО-БЕЛЫЕ

Истории хоккеистов «Уральского Трубника». Вратарь Артем Прохоров


У хоккеистов есть такая шутка — нормальный человек в ворота не встанет. Артем Прохоров отличается от других. Наверное, в первую очередь выдержкой и спокойствием. Ведь у вратаря такая работа: не пропустил ни одного мяча — считай, спас положение, а пропустил — пошли прахом усилия всей команды.  


 

Досье

Возраст: 26 лет

Звание: мастер спорта

Номер: 20

Образование: Закончил Уральский Федеральный университет, специальность — «Электропривод и автоматика промышленных установок и технологических комплексов».


 

Играл за команды

СКА-Свердловск  — сезон 2009/10, 2012/13, 2013/14

«Уральский Трубник»-2 — сезон 2008/09

«Уральский Трубник» — сезон 2008/09, 2009/10, 2010/11,  2011/12, 2012/13, 2013/14, 2014/15, 2014/15, 2015/16, 2016/17, 2018/19


 

Помню, как первый раз встал на коньки. Мы пошли с папой на каток. Он мне дал клюшку — я ее взял за черенок, и папа меня покатил. У меня ноги уехали, я упал и нос разбил. Я даже не заплакал, кровь вытер, и мы с папой посмеялись, пошли дальше кататься. Он у меня старался все моменты переводить в шутку.

Я всегда очень следил за хоккеем. Правда, за хоккеем с шайбой. У меня был друг, который ходил в секцию — вот мне тоже интересно стало. Когда начались ледовые тренировки, я понял, что другие ребята в секции гораздо интереснее меня катаются. Поэтому я дополнительно ходил на каток  — с папой, иногда с бабушкой — и тренировался кататься.

У меня была цель в детстве — попасть в команду «Уральский Трубник». Наверное, это мечта каждого ребенка в детской спортивной школе — попасть в свою команду. Они тренируются, приходят на матчи и не думают, что есть команды сильнее «Трубника». Все хотят играть в своей. Вот я в нее и попал. Мечта детства осуществилась.

Первый раз, когда играл в воротах, было больно — мячи летели, оставались ушибы, синяки. Я приходил домой и показывал все маме — мам, палец болит, нога болит, рука болит. А она — ну как ты хотел? Ты в ворота встал, не жалуйся. Ну вот потихоньку привыкаешь — синяк, не синяк.


Папа меня всегда поддерживает. В средней школе у меня начались проблемы — тренировки, сборы, соревнования — постоянно на уроках отсутствовал. А на уроках контрольные важные, от которых годовые и полугодовые оценки зависели. Мама начала: «Артем, зачем этот хоккей, это все несерьезно». А папа говорил — «Жизнь одна, занимайся тем, что нравится. Иначе ты потом себя не простишь». Вот я и играю.

Мой школьный учитель физкультуры Борис Коломацкий всегда интересовался, как дела, спрашивал какие-то моменты. Он сам хоккеистом был — и нам, хоккеистам, поблажек на уроках не давал. Я на соревнованиях за школу бегал, в футбол играл.

И мы один раз мы попали в финал городского турнира по футболу.  А я за неделю до этого руку сломал. Я захожу утром в школу с загипсованной рукой, Борис Иванович видит меня, подходит и говорит:

— Артем, это что?

— Я руку сломал.

— Как так? Ребята же старались, чтобы выйти в финал. Мы снимаемся с соревнований потому, что у нас нет вратаря хорошего.

И он действительно снял команду с соревнований.

На поле

Мне всегда нравилось разрушать идеи соперников, поэтому я стал вратарем. Я — последний оплот обороны. Могу выручить, если не пропущу ни одного мяча. Команда может и не забить — если не пропустили, уже хорошо. Выручил вратарь, выиграли, настроение огонь после матча. Если не выручил и проиграли — пусть даже команда выложилась на 100%, все усилия пошли насмарку.


 

Если я ошибусь, мою ошибку никто не исправит 

Вратарь играет все 90 минут матча. Да, болельщикам этого не видно, пока соперники не атакуют, кажется, что ты просто стоишь. Когда соперники приближаются к воротам — я максимально концентрируюсь, вот-вот будет удар, бросок. Таких моментов — когда противник  выходит со мной один на один и бьет по воротам, в некоторых матчах бывает не так много. Но у меня считанные секунды на то, чтобы правильно среагировать — успеть отбить мяч и спасти ребят.

И ради этих секунд я всю игру концентрируюсь. Жду, вот-вот сейчас это будет.


 

Такая у меня работа — стоять и ждать своего момента 

Я сам с собой все 90 минут матча, сконцентрирован и надеюсь только на себя. И от этого мира отключаюсь. И такого «одиночества» мне хватает.

Мне говорят, ты слышал, болельщики кричали? Я вообще ничего не слышу. Я концентрируюсь на игре, слушаю, что говорят игроки, слушаю подсказки тренеров.

Когда я первый мяч в игре поймал — все, команда поблагодарила, у меня появляется  уверенность — теперь соперникам будет сложно забить. Настрой сразу появляется. Первый мяч ловишь — сразу просыпается азарт, хочется еще и еще ловить.

Бывают моменты — мяч издалека летит, все его видели, а ты  — нет, неправильно позицию выбрал, где-то тебе обзор, например, защитник закрыл. Так не обидно. А еще, бывает, мяч проскользнет незаметно, как мышка. Вот это обидный самый гол. Но если ты сейчас, во время игры, о своей ошибке будешь думать, концентрацию сразу потеряешь.


 

Ты вроде не бегаешь, но приходишь домой уставшим не меньше, чем другие игроки. 

Когда раздается финальный свисток, победный счет на табло — как гора с плеч. Вся концентрация сразу уходит.

Я на игроков смотрю — они столько физических эмоций испытывают: тут ускоряешься, там столкнулся, тут мяч отобрал. Я бы психовал бегал, наверное. А в воротах спокойнее.

Есть такой момент в игре — угловой удар. Вся команда встает как живая стенка — игроки должны защитить ворота. Если посмотреть на фотографии и разглядывать лица, — каких выражений только нет, кто-то отворачивается, глаза вниз отводит, кто-то скривился — словом, все боятся. Смотреть на мяч страшно. А если я буду отводить глаза —  я не буду играть в воротах.


 

Вот так и с проблемами в жизни. Смотришь прямо — поймал, обработал, отпустил.



Товарищи по команде, бывает, устраивают проверку — кидают яблоко, апельсин — не дай Бог не поймал. Сразу — что за вратарь? Это как так? Или кто-то другой поймает предмет на лету — все хором мне говорят, смотри и учись, вратарь. Ну это так, шутки.

На поле есть спортивное соперничество с теми, кто начинал играть в одно время со мной — с ребятами 1992 года. Например, Алмаз Миргазов, он сейчас в Красноярске, играет за «Енисей». Когда он выходит на лед, выходит тебе забить — это дополнительная интрига, кто же победит? Я или он?


 

К тем соперникам, которых хорошо знаю, могу перед матчем могу подойти и по-дружески спросить: «Ну что, забьешь мне сегодня? А, нет, ты же обычно мне не забиваешь».

Перед игрой — у нас шутки, юмор, музыка играет. Это помогает расслабиться. А за 5 минут до матча музыку выключают — каждый сидит и сам настраивается. Все, настроились, все встаем — и на лед.

Женщин мы вообще не пускаем в раздевалку перед матчем — это плохая примета. Как женщина на корабле.  

 


 

Не ленивый по натуре 

 

Да, посуду мыть не люблю, но это приходится делать. Я живу один, поэтому если зарасту грязью, это хорошо что ли? Я все умею делать сам. Просто что-то еще не пробовал. Мое коронное блюдо? Я очень здорово «Доширак» запариваю. Шучу.

Вот раньше щитки были другие, тонкие, к ним надо было поролон подшивать, а иначе никак — щиток рвется, форма рвется — и все. Я все сам подшивал, даже когда с родителями жил. Это вообще не обсуждалось — это моя форма, и только я о ней забочусь.

Думаю, что любой спортсмен к своей форме никого не подпустит. Ты играешь в ней, в ней только твоя энергетика. Перчатки вратарские, говорят, нельзя надевать никому. Они только твои — я никому не дают прикасаться к форме.

Когда-то в спортшколе нас  много было, человек 40. А сколько еще приходили так — потренируются неделю, а потом уйдут. Поэтому я сейчас в городе многих знаю, кто-то приходит за нас болеть. А в хоккее из наших ровесников остались только я и Алмаз Миргазов.

Зависть? Зачем? Я не завидую другим. Если завидовать, то надо полностью всей судьбе человека, знать, какой он путь прошел — а мы видим только часть, верхушку айсберга. Я полностью счастлив тем, что имею.


 

Меня сложно вывести из себя. Я сдачи дать могу, но первый не полезу.

В людях ценю честность. Потому, что сам честный. Меня папа так учил — что бы ни случилось, всегда говори правду и поступай по справедливости. Вот если щемит со всех сторон, проблемы у тебя — лучше всегда сказать правду, юлить смысла нет. Вот и в девушках я ценю честность.


 

Брак должен быть один и на всю жизнь. Так, наверное, каждый думает, когда идет в ЗАГС.

Я хочу большую семью. Думаю, три мальчика — нормально, два на два можно в хоккей играть. Ну и одна девочка — чтобы маме помогала.

Я рыбалку люблю. Самое запоминающаяся рыбалка в моей жизни — это  путешествие с отцом на Байкал. Туда на машине 5 суток в одну сторону, столько же обратно. Жили в палатке на берегу, рыбачили. Там природа такая, очень отличается от нашей, поражает самое озеро — настолько оно огромное, и все это в нашей стране. Когда на моря летишь за границу — это совсем не то, не те ощущения.

Я час порыбачил — у меня три щуки уже. Хоть отпускай обратно. После этой рыбалки несколько дней здесь никуда не хотелось ездить.

Одну  щуку поймал весом почти 5 килограммов. 15 минут бился с ней, чтобы из воды достать, она чуть леску не порвала. Я ее на берег вытащил, она бьется-бьется. Все, достал, выдохнул как в игре — победа. Мы потом рыбу пожарили, вкусно было.

На Байкале я первый раз попробовал омуля — это самая вкусная рыба в моей жизни. Мы ее поймали, на берегу приготовили. Все — эмоций на всю жизнь.  

У меня нет такого — уехать куда-то, Питер, Москва, заграница. Я сейчас здесь — и мне здесь хорошо. Есть большие планы — выиграть медали Чемпионата России в составе «Уральского Трубника».

 


Фото Анастасии Нургалиевой