О расследовании преступений в 90-е рассказывает Валерий Богаткин, старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска


 — Уголовный розыск — это коллектив. Видите кулак? Если пальчики вот так разжать, нет кулака — нет коллектива. Когда я пришел, то начинал работать в имущественном блоке — у нас в отделении тогда было 11 человек. Мы занимались квартирными кражами, —  старший оперуполномоченный отделения по борьбе с преступлениями против личности ОУР ОМВД России по Первоуральску Валерий Богаткин начинает вспоминать как расследовали преступления 20 с лишним лет назад.

Однажды оперативники задержали банду, которая совершила около 40 квартирных краж. Выносили все вещи вплоть до холодильников, но предпочитали деньги, ювелирные изделия и электротехнику — то, что можно легко продать. Перед каждым преступлением тщательно продумывали план: искали пустующие квартиры. Найти банду было сложно — каждый раз милиционеры приезжали уже в обворованную квартиру.



Поймать воров помогла бдительная соседка — как поясняет Валерий Богаткин, пенсионеры обычно знают все.  Женщина знала, что квартира пустовала — соседи на заработках. Она услышала шум и сразу позвонила в милицию. И оперативники уголовного розыска сразу отправились в этот район — на улицу Трубников.

— Время три часа ночи, темно. Я боковым зрением вижу, что в подъезде мелькнула тень. И я один — думаю, пойду проверю. На первый этаж захожу — а преступник стоял между первым и вторым этажом. Я руку раз за спину, где обычно находится пистолет,  и он тоже. Я крикнул «Стой, стрелять буду!» — и так громко, что оперативники, стоявшие на улице, услышали и сразу прибежали. Позднее мы задержали всех остальных. Начали с ними работать — как говорят, куй железо пока горячо.Сразу провели обыски в их квартирах и обнаружили похищенные вещи.  


Оперативники задержали четверых: молодые парни от 25-ти до 30-ти, все ранее судимые. Награбленное несли к себе домой — похищали вещи потому, что не хотели покупать. Часть похищенного продавали. То, что удалось найти, вернули хозяевам.

— Тогда квартирные воры элитой считались. У них были свои принципы. Квартирный вор никогда не пойдет на убийство, у него «квалификация» другая — он будет совершать кражи. Кто не придерживался принципов — карали сами же преступники. Особенно жестоко тех, кто совершал преступления в отношении женщин и детей.


 

 

Банды

В начале 90-х в Первоуральске столкнулись две группировки, условно оперативник называет их так — ранее судимые и спортсмены. Они боролись за власть.

В то время много бывших спортсменов уходило в криминальный мир. Занимались угонами, вымогательством, а также выбивали долги, оказывали покровительство бизнесу и предприятиям. Этим же занимались и ранее судимые. Но у группировок были разные принципы.

У судимых был «общак», в который каждый должен вкладывать деньги. Например, совершил грабеж — часть суммы отдал. За счет «общака» поддерживали товарищей, которые отбывали наказания. Но спортсмены отказались вносить долю в «общак» — и началось противостояние. С разборками и перестрелками.

— Предводителя группировки бывших спортсменов застрелили в баре. Это было мое дежурство: я выезжал, участвовал в осмотре места происшествия. Мы раскрыли это убийство по «горячим следам»: нашли гильзу и по ней вычислили модель оружия и так далее. Оказалось, что это месть конкурирующей группировки. Условно назову его киллер — хотя, это громко сказано. Таких называли «торпеда» — для группировки это «пушечное мясо». Просто парень получил заказ и деньги — пошел убивать. Но до суда он не дожил, его тоже  убили — это была ответная месть.

В то время сотрудники отдела уголовного розыска  помогали тем, кто занимался преступными группировками. Они собирали информацию, продумывали план действий и разрабатывали совместные операции с бойцами ОМОНа — заходили, как говорят полицейские, в «места концентрации преступных элементов»: в офисыкоммерческих фирм, осматривали платные автостоянки. Там находили и изымали угнанные машины, оружие, наркотики , украденные вещи и т.д.

 

Часто во время операций попадались колоритные персонажи — именно те, что сейчас называют «из 90-х». Например, на одной стоянке, которая принадлежала преступной группировке, нашли несколько угнанных машин. Оперативники с ног сбились,когда искали директора — на месте были одни охранники, которые  сказать толком ничего не могли.

— А потом  к нам в отдел заходит товарищ в малиновом пиджаке, и с таким пафосом, как будто он директор завода, заявляет:  «Я директор автостоянки» — мы тут чуть не умерли. От смеха. Сам директор автостоянки пожаловал. Конечно, он «средняя фигура» — и «над ним»  были люди, их тоже удалось найти.

Лихие 90-е интересными были. Интересно было работать.

 

Перестрелки

— Как-то я иду из дома на работу, а на каждом коммерческом ларьке висит плакат «Нет ОМОНовскому беспределу!».

Это все произошло после того, как сотрудники уголовного розыска «зачистили» продуктовый рынок: там у местной преступной группировки случилась перестрелка с группировкой из Екатеринбурга — с теми, кого в народе называли «уралмашевцами».

По словам Валерия Богаткина, случилось все быстро — постреляли и разъехались. Когда оперативники прибыли на место, то успели только переписать номера машин переписать, которые уже уезжали.



Но по номерам автомобилей нашли хозяев. Всех доставили в отделение, и поставили на учет — сняли отпечатки пальцев и сделали фото. Если подтверждалась  причастность к совершению преступлений, то человека арестовывали.

— С ними было по-своему приятно общаться, — говорит  Валерий Богаткин — Придешь, душевно поговоришь, покуришь, а он спрашивает: «Начальник, ты знаешь или предполагаешь?». Говорю — ну если к тебе приехали, значит, знаем. И тогда он сразу начинает рассказывать про свои криминальные дела, а после спокойно идет в ИВС.

Я заметил еще одну закономерность — чем больше у человека было судимостей, тем культурней он разговаривал. Не всегда количество судимостей соответствовало количеству татуировок. Встречались товарищи, у которых за плечами по нескольку «ходок», а татуировок нет совсем.

У судимых были такие принципы — когда они разговаривали между собой, то не матерились. За мат — штраф. Например, наматерился ты вечером на 1 000 рублей — отдаешь их ребятам.

 

Насильники

В 90-е были часто происходили изнасилования. Родители молодых девушек предупреждали — в бары и кафе не ходите, там вас поймают и не пойми что сделают. Самым злачным местом считался ночной бар в центре города.

— Схема была такой: девушек  затаскивали в подсобку и насиловали. Наутро они приходили, писали заявления, а потом отказывались — скорее всего, с ними договаривались.


Оперативник вспоминает другие случаи. Девушка с парнем договорились встретиться — а он не приехал. И она решила пойти к нему домой — в микрорайон Талица. Шла  через железнодорожный вокзал — где есть пустырь. На этом пустыре девушку подкараулил преступник и силой увел в сторону очистных сооружений одного из предприятий. Он изнасиловал жертву, связал и сбросил в отстойник.

— Она осталась жива потому, что занималась спортом. От дна оттолкнулась, всплыла, смотрит — он стоит на берегу и ждет. Она снова под воду ушла, дождалась, пока он уйдет и со связанными руками выбралась на берег. Дошла до дома парня — она была так истерзана, что мама молодого человека ее не узнала.

У этого же насильника была и вторая жертва — преступник напала на работницу завода когда та шла не смену.  Женщина не стала сопротивляться. 

— Нам потерпевшая рассказывала — я быстренько подскочила, платочком подтерлась и побежала. А, что говорит, я ж на смену опаздывала — только мужу не рассказывайте.

Мы поймали этого преступника, очень неприятная личность. Его в итоге осудили.

 

Работа

— Милиционеров очень уважали, особенно сотрудников уголовного розыска. Я всегда искренне гордился своей работой.


Авторитет милиции уважали все. Валерий Богаткин вспоминает случай — на Трудпоселке цыган убил девочку. Преступник знал, что ее мама получила денежный перевод и дождался, когда ребенок останется дома один. Цыгане сразу спрятали своего. Оперативники начали работать и поняли, где нужно искать убийцу. 


— Начальник уголовного розыска вызвал к себе цыганского барона. После этого разговора цыгане сами привезли преступника в отдел  — быстро, через час. Все знали, что с начальником уголовного розыска лучше не ссориться.




Тогда, как и сейчас, сотрудник уголовного розыска работает с 9 утра и до 6 вечера. Но на самом деле рабочий день ненормированный.

— Помню, когда первые новогодние праздники были 10 дней. И я 10 дней провел на работе — каждый день совершались преступления. Меня подняли в 2 часа ночи 1 января. И домой я пришел 11 января. Мы жили в кабинетах — выезжали, фиксировали преступления. А что жена? Жена все понимает.


 Фото Анастасии Нургалиевой