257
0

Мы не рвемся доказывать какой «Полк» правильный, а какой — неправильный

Координатор «Бессмертного полка» Олеся Глушкова рассказала о новосибирском форуме, о празднике со слезами на глазах и о том, как нам не скатиться в майский балаган.


Олеся Глушкова, координато Бессмертного полка в Первоуральске

— Я летала в Новосибирск на форум «Социальных и культурных проектов Сибири и Дальнего востока» по линии Фонда Президентских грантов. Я представляла Томск, хотя территориально живу в Первоуральске. Я руководитель проекта «Народная летопись «Бессмертный полк»». Мы в прошлом году стали победителями второго конкурса президентских грантов. Сейчас грантодатель один, объединивший в себе семь прежних операторов.  В ноябре прошлого года выиграли в этом фонде грант и в декабре получили первый транш. Задача, которую мы перед собой ставили, — это поиск без вести пропавших. Восстановление судеб людей. По условиям гранта мы должны обработать 300 историй. К нам приходят заявки, и мы сообщаем людям по запросу всю информацию, которая есть в доступных источниках. Не все люди могут работать с этими источниками. Кроме того, у нас на сайте размещена информация о том, как найти сведения об участниках военных действий в годы Великой Отечественной войны.

Прописана вся поисковая система. Это для тех, кто пользуется компьютерами. От тех, кто не может проделать поиск самостоятельно, за отчетный период к нам поступило 560 запросов со всей России. Волонтеры и специалисты обрабатывают эти запросы. На первом этапе мы должны были удовлетворить 90 запросов. А у нас уже по 220 есть результат. Мы превзошли плановый максимум почти в 3 раза. В народную летопись Бессмертного полка внесено 10 588 военных историй. План работы, который мы себе составили, и который был заявлен грантодателю, на первом этапе выполнен. Сейчас мы на пороге получения второго транша. Осталось дождаться заключения по нашим финансовым отчетам. Собственно, этим вопросам в основном и был посвящен форум. Кроме того, было много интересного общения с людьми, занимающимися той же проблематикой. Все сходятся во мнении, что необходимо создавать единую информационную базу «Бессмертного полка». Поэтому у нас появится много партнеров, с которыми базы данных будут перекликаться. Но это планы на будущее.

— У нас сейчас два полка — это «Бессмертный полк России» и ваш «Бессмертный полк». Одна структура заадминистрирована, вторая держится на инициативе масс. Почему президентский фонд продолжает обращать внимание на вашу организацию, проще же отдать грант организации, обладающей административным ресурсом?

— Проще. Но, мое мнение, руководители Фонда президентских грантов прекрасно осведомлены об этой ситуации. Они меня всегда спрашивали: вы представляете «Бессмертный полк» Томска? Я так и представлялась, хотя в Томске ни разу не была. Они разделяют Томск и Москву. Но Президент сказал, что «Полк» — народная инициатива, и не обращать внимание на слова Президента было бы неправильно. Президент идет в колонне «Бессмертного полка России», но он делает это в память своего отца, а не чтобы продемонстрировать свое лояльное отношение именно к этому движению. И мы не рвемся, чтобы в нашей колонне шел Президент. Мы на своем месте делаем свое дело. Нам важно сохранить народную инициативу, а не привлечь административный ресурс к организации участников. Народ должен чувствовать себя народом. Никто не рвется в бой доказывать, какой полк правильный, а какой неправильный. И если представители верховной власти дают нам грант, значит, нашу работу ценят. И понимают, что наш ресурс мощный в плане объединения людей. И это не просто обобщение, мы помогаем встретиться реальным людям, которых по стране раскидала война. И люди в высоких кабинетах это видят.

— А шествие «Бессмертного полка» — это акт поминания не вернувшихся с войны, или элемент патриотического воспитания? И это движение отделяет нас от остального мира?

— Вот когда речь идет о «Бессмертном полке России» то, наверное, отделяет. Поэтому в нашем названии нет привязки к стране. Наши коллеги работают в 75 странах мира. Это соотечественники, которые уехали за рубеж. В Берлине «Бессмертный полк» спокойно проходит. Но в то же время наши координаторы встречают препятствия в некоторых странах из-за политического содержания. И эта претензия возникла после создания «Бессмертного полка России». Он, наверное, демонстрирует политичность движения. И приходится объяснять, что мы не имеем к этому движению никакого отношения. А то, что с нами в колонне проходит Путин — это его право как потомка фронтовика. Мы с ним никаких соглашений не подписывали.

Да действия Земцова, возглавляющего Московский «Полк», дают право говорить о политичности. И предложения, которые от них порой поступают нам, очень часто идут в разрез с целями нашего движения. А вот в наших бывших республиках вопросов о политике не возникает. Конечно, многое зависит от послов, от того как они доносят нашу идею общественности других стран. А что касается поминовения, в Лысьве в прошлом году чиновники сказали, что «Бессмертный полк» пойдет 8 мая, так как в праздник «ваша поминальная колонна никому не нужна, мы людей развлекаем, а у вас тут какие-то слезы». Но для нас 9 мая — праздник со слезами на глазах. Не может он быть чем-то другим. Мы в это день не можем просто радоваться. Мы должны оплакать тех, кто не увидел своих потомков. А мы достойные потомки. В этом году колонна «Полка» шла под безумным дождем. Никто не ушел. Я в этот момент гордилась своим «Полком». Все перенесли трудности как деды, которые защищали нашу родину и в дождь, и в стужу. И наша колонна не поминальная, в ней идут и труженики тыла, и ветераны. Идут они недолго, их весь короткий путь поддерживают родственники. Но им важно в этот день быть с молодыми, которые не забыли ту войну и не забыли фронтовиков, добывших победу ценой неимоверно больших жертв.

— Конечная цель движения?

— Чтобы мы не ходили стройными рядами, чтобы люди просто выходили 9 мая на улицы с фотографиями дедов и прадедов. Чтобы возникало некое негласное общение, а, возможно, и прямые разговоры. В Первоуральске это происходит. Люди с портретами своих солдат приветствуют нас вне колонны. Для них это важно. Значит, мы затронули какие-то струны души. Они уже что-то сделали, чтобы сохранить историю семьи. И если кто-то подойдет и спросит о фотографии, человек поделится этой историей. Это не просто табличка, как было зафиксировано в одном из городов. Это транспарант с героем семьи. Вот мы на форуме сформулировали для себя три задачи. Первая — сохранить память. Вторая — не повторить трагедии Второй мировой войны. Третья — если понадобится, повторить подвиг предков. Сформулировать эти задачи, оказалось делом непростым. И мы должны говорить не об одной России. Пусть 50, 100, 500 человек выйдут в других странах, но так появляется связь между людьми. Когда начиналось движение, были один полк, один город и одна страна. Сейчас это мировое явление.

— Сейчас бытует суждение, что 9 мая превратили в балаган с неоправданным весельем и наряжанием детей в военную форму. Ваше отношение к такому суждению?

— Актив «Бессмертного полка» не очень хорошо относится к одеванию детей в военную форму. Сергей Лапенков категорично высказывается по этому поводу. Мальчишки всегда играют в войнушку. Так заложено природой. Но ребенку надо объяснить суть формы. Все мальчики пойдут в армию. Мужчина — это защитник. Армия — это работа защищать родину. И людей, которые выполняют эту работу, отличает форма. К форме должно быть осознанное отношение. Ребенок надо объяснять, что такое война. Это гибель взрослых и детей, и этого нельзя допустить. Для этого на рубежах стоит армия. Для этого юноши надевают форму и берут в руки оружие.  Я не делаю замечаний родителям, которые надевают военную форму на ребенка, который просто в силу возраста не способен понять всех смыслов, заложенных в эту одежду. Мы все свободны в своем выборе. Я понимаю, когда это необходимо для театрализованного представления в школе. Но, когда двухгодовалых надевают гимнастерку, я не знаю, как на это реагировать. Младенец в военной форме — это нехорошо. Но это мое личное мнение.


Фото Анастасии Нургалиевой