302
0

Нас должны были сжечь, но чудом мы выжили

История узницы концлагеря Рославль Марии Овечкиной


 

Традиция поздравлять участников Великой Отечественной появилась в УК "Даниловское" сравнительно недавно — в прошлом году. Директор УК Константин Болышев готов поддерживать хорошее начинание и сделать его постоянным

УК «Даниловское» поздравляет тех, кто пережил Войну, выжил и продолжает жить. В прошлом году в домах, которыми управляет компания, проживало 17 свидетелей военного лихолетия. В этом году их осталось 16.


 

Мария Ивановна живет на 6-ом этаже. Встречает нас у порога. Говорит, что из дома из-за больных ног уже не выходит, но и менять шестой этаж на первый не хочет. Решила доживать свой век в этой квартире. Ну и что, что спускаться не может, зато по домашнему хозяйству она еще герой.

Мария Овечкина

На момент начала войны семья Марии Овечкиной проживала в Калужской области. В 350-ти километрах от Москвы.

— Мы жили недалеко от узловой станции Занозная в деревне Бахмутово. Во время войны через Занозную шли и советские и немецкие эшелоны. Название у станции до сих пор сохранилось, а вот деревни Занозной уже нет.

Когда началась война, Марии было 4 месяца. В лагерь Рославль всю ее семью фашисты переместили в 1942.

— Это был страшный концлагерь. Нас — меня, маму, бабушку и деда — должны были там сжечь, но каким-то чудом мы выжили. Слепого дедушку несколько раз на расстрел выводили, но почему-то не расстреляли. Мама говорила, что некоторые немцы были злобными, а некоторые детей шоколадом подкармливали, отпускали малолетних ягоды за колючей проволокой собирать. Спали в бараках на нарах. Одевались, кто как мог. В 1944 после освобождения вернулись в деревню. У моей бабушки было 16 детей, после войны в живых осталось четверо — три сына и дочка. Дочка — моя мама. Из нас — довоенных детей — живыми остались я, мой сродный брат 1939 года рождения и еще сродная сестра 1936 года рождения.

Жизнь в концлагере Мария Ивановна, конечно, не помнит. Осознавать себя и окружающий мир начала в возрасте шести лет.

— Деревню нашу стерли с лица земли. Остались одни заборы. Там шли страшные бои. Округа была опутана колючей проволокой и стояли противотанковые «ежи». Везде немецкие танковые окопы. Очистили все только к середине 50-х. Еще был страшный голод. Жили в землянках. Объединялись по две, три семьи под одной крышей. Нас было семь человек — слепой дедушка, бабушка, мама, отчим, и трое детей. Братья родились уже после войны. Выжили благодаря тому, что мама работала на хлебозаводе. Бывало, что привозила оттуда горсточку муки. А в основном ели крапиву.

Мария Ивановна вспоминает, что дети никогда не расспрашивали взрослых о войне, если те не начинали рассказывать сами. Да и некогда было разговоры говорить. На каждом в семье была своя часть работы — один косит, другой сено гребет, кто-то колет дрова, кто-то их таскает. Потом стали заводить скот. Все были при деле, так и выжили. Восстановили деревню.

— Недалеко от нашей деревни был военный городок. Солдаты к нам приходили в клуб на танцы. Там я и познакомилась со своим мужем. Было мне тогда 17 лет. Он отслужился и привез меня на Урал. С тех пор здесь и живу. Он у меня погиб в цехе на Хромпике. После этого еще два раза замуж выходила. С последним мужем 30 лет прожили. У меня дочь, сын, много внуков, и правнуки есть. Старшей правнучке уже 14 лет.

В 2007 году Мария Ивановна обрела еще одну сестру. Случилось это во время встречи бывших узников нацистских лагерей.

— Я встретилась с Евдокией Полевовой. Она на 12 лет меня старше. Выяснилось, что мы были с ней в одном концлагере. После войны она жила в 20 километрах от нашей деревни. Меня сюда привез муж, и Евдокию тоже привез муж. В Первоуральске жили в соседних бараках. После их сноса жили в соседних домах на улице Металлургов. Можно сказать, что все 60 лет прошли бок о бок, но друг друга не знали. Ну вот так получилось. А теперь она меня считает своей младшей сестрой. Ей сейчас уже 90 лет.

Мария Ивановна вспоминает еще один случай, когда война вновь напомнила о себе.

— Мне прислали свадебную фотографию племянника — это была вырезка из газеты. А на обратной стороне список сожженных заживо жителей соседней деревни. Я этот список прочитал и вспомнила, что училась с детьми этих людей. Они к нам в Бахмутово в школу ходили. Я попросила, чтобы мне эту газету выслали. Я ее храню.

Мария Овечкина считает себя счастливой матерью и бабушкой. Благодарна, что о детях, перенесших тяготы нацистского плена и послевоенных лет, помнят. Но честно признается, что в затею создания общественной организации детей-узников нацистских лагерей не верила.

— Я даже не помню плена. А потом оказалось, что дети войны приравнены к воякам. Нас не забывают. 11 апреля нас всегда собирают в ветеранской организации. Отмечают наградами. Медали, конечно, у нас только юбилейные. Льгот много, но я пользуюсь минимумом.

Фото Дмитрия Дегтяря