165
0

Не ревите, девки, может, судьбу свою найдете

История труженика тыла Александры Яценко


 

Александра Яценко


 

Труженик тыла Александра Егоровна Яценко ждет нас у порога, опираясь на ходунки. Встречает весело, но тут же ее настроение меняется, со слезами благодарит посланцев фонда «Доброе дело» за то, что ее не забывают. О Дне Победы говорит с гордостью, уверена, что такой великий подвиг мог совершить только советский народ.

Волонтеры фонда "Доброе дело" — семья Кати Новых — поздравляют участников ВОВ с Днем Победы

— Да никто сейчас не сможет то время понять.

На Новотрубный завод Александру привезли из села Илим осенью 1944-го после окончания семилетки. Сейчас этого населенного пункта уже нет.

— Нам объявили, что должны мы поехать жечь сучья на участках леспромхоза. Собрались в рабочей одежде. Тут нас и сцапали, посадили в сельсовете. Никого к нам не подпускали. В 9 часов вечера пригнали лошадь, приставили к нам конвоира с ружьем, чтобы мы не сбежали. Никто не хотел на завод ехать. А тетка моя прорвалась к нам и говорит: «Не ревите, девки, может быть, в Первоуральске судьбу свою найдет».

Новобранцев школы ФЗО поселили в бараки, которые были отданы под общежития. Но деревенские девчонки оказались не очень-то покладистыми

— Мы два раза сбегали к мамочкам. Нас военком ловил. Мы же глупые молоденькие были. Придем на станцию, сидим ногами болтаем, а нас там за шкирку поймают, швабры в руки и мыть все станционные коридоры и комнаты, туалеты скребком скрести. У них все отработано было, не мы первые, и до нас девки сбегали. Такие вот мы шалинские, — но тут же залихватский тон Александры Егоровны срывается, она закрывает лицо рукой. — Простите, ребятки, не могу все это без слез вспоминать.

Будущих крановщиц стали знакомить с производством. Привели в цех №3, где им в ближайшее время предстояло начать трудовую деятельность.

— А мы девчонки деревенские — кровь с молоком, — снова бодро продолжает свой рассказ Александра Яценко. — Дверь нам открыли, мы с энтузиазмом туда, а там, батюшки, мостовые краны по пролету ходят и на всех красное полотно: «Все для фронта, все для победы». А мы перепугались, таких чудо-машин никогда не видели. Мы же деревенщины. Но на крановщиц мы быстро обучились. Работали по 12 часов через 24. Так работать было в диковину.  Те женщины, что постарше, уходили в декрет. Жизнь требует то, что ею положено. А нас, подростков, оставляли на заводе. Людей не хватало. Мы молодые спали прямо на работе около печей. Домой не уходили. Ребята нас накроют пыльными фуфайками, поспим, ополоснем лицо и снова за штурвал. Один раз заснула на кране, конечный выключатель не сработал, и тросы оборвались. Но никого не зацепило. А вагоны не успевали загружать. Для нефтяников завод трубы делал, газовые трубы, может быть, и военные заказы отгружали, но об этом нам никто не говорил. Наше дело — аккуратно поднять и аккуратно опустить.

Александра Егоровна вспоминает, что приехала в город в лаптях. Не было возможности даже домашние тапочки взять, чтобы ходить по общежитию. А те, которые ей выдали, были на одну ногу.

— Я выклянчила у мастера увольнительную к маме на три дня, чтобы тапочки привезти. Военрук меня на поезд посадил. Договорился с проводницей, чтобы меня в Шале высадили. А там полный вагон моряков. Они как увидели мои лапти, давай расспрашивать, откуда я такое чудо еду. Удивлялись, что так с нами обращаются. А я говорю: чего вы хотите, война же.  У мамы пробыла 4 дня, и уже директор ФЗО шлет телеграмму в сельсовет, чтобы я немедленно ехала в Первоуральск. Приехала. В это раз меня ничего мыть не заставили. Лапти износила. Мне выдали ботинки, серое спецовочное платье из грубой шерсти и чулки. В этом и ходила все время.

Главным зрелищем фэзэощниц были эшелоны, которые шли на фронт.

— Бегали на железную дорогу смотреть, как танки из Нижнего Тагила на фронт везут. Поражало, что пройдет один состав, а за ним уже следующий с танками. Кажется, что это были Т-34.

Рабочий паек был невелик. Норма хлеба была 600 граммов в день. Кое-что давали на талоны в столовой. Из деревни привозили картошку.

— Кисель варили из крахмала, соли и воды. Заедали хлебом, — по щеке Александры Егороны скатывается слеза, но она не позволяет себе расплакаться, собирается и продолжает говорить со смехом. — Не доедали, не досыпали, но были веселые. К нам в общежитие в красный уголок приходили ребята, харьковчане, с баяном. Стоило им только меха развернуть, и мы все из комнат выскакивали. А они нас сцапают, и давай вальсы танцевать. Шестое ремесленное училище было харьковским. Его сюда эвакуировали. Украинцы красавцы были. Мы все за них замуж повыскакивали. А что нам девкам надо? Чтобы мужик был здоровым и красивым. Я в 47-ом тоже за украинца замуж вышла. Родили с мужем троих детей — двух сыновей и дочку. Учиться дальше было некогда. Всю жизнь на кране просидела. Зато была энтузиастом своей работы. Вон сколько медалей — все за труд. Строила прокатный стан в Сумгаите вместе с моим дедом Андреем. Была там на доске почета.

День Победы Александра Егоровна помнит очень хорошо:

— Нам сделали шикарный обед в столовой. Накормили досыта. Дали по два куска хлеба. Все выходили к трибуне и кричали: Ура! Победа! Но водку в тот день не пили. Да и водку мы в том возрасте не знали. Это сейчас маленько можно.

В 1945 Александру отпустили из ФЗО. Тогда ей исполнилось 15 лет. Только с этого момента она начала осознавать себя самостоятельным человеком, который начал свободно трудиться.


 

Фото Дмитрия Дегтяря