605
0

Платить будем сразу и много

В ноябре на территории Свердловской области к работе приступят операторы по обращению с отходами. Почему первоуральский эколог Владимир Плюснин опасается перемен


 

Владимир Плюснин, эколог

 

В задачу операторов будет входить сбор, перевозка, обезвреживание и утилизация ТБО. Мусор — зло. Со злом надо бороться. Наличие в стране большой грязи свидетельствует о ее бедности. Но государство нашло два источника финансирования — наши кошельки и кошельки операторов. Итак, финансы есть, осталось только выяснить, насколько продумана новая стратегия борьбы с мусорным злом.

Предлагаем вашему вниманию мнение эколога Владимира Плюснина о данной проблеме.


 

— Владимир Серафимович, последний мусорный коллапс ликвидировали техническим решением. В городе остался перевозчик, который с ноября станет в Западном округе оператором по вывозу мусора, будет получать за эту работу приличные деньги, и все утрясется. Ваше мнение — так оно и будет?

— Последний мусорный коллапс, о котором говорилось, —  это картельный сговор перевозчиков, когда они откровенно вымогали денежку и довели ситуацию до кризиса. Надо об этом прямо говорить. А самая забавная штука состоит в следующем. Сейчас мы делаем карту гербологических нагрузок.  В ней отражаются объемы отходов и их морфологический состав. Если сравнивать ситуацию с десятью годами ранее, когда уровень потребления зашкаливал, то мы сегодня живем очень скромно. Потребительская способность заметно упала. В 2007 году проблема негабарита была катастрофой. Не могли утилизировать тряпье. Его на заводе ТБО сушили, чтобы это можно было куда-то сдать на утилизацию. А сейчас мы с каждым годом все меньше образуем мусора, а платим за него все больше. Да, бензин подорожал, НДС вырастет, но почему всю тяжесть проблемы переносят на плечи населения?  По моему мнению, повышение цен на качестве услуги никак не отразится. Только бы оно не ухудшилось, так как ухудшать уже некуда. И если за такие деньги со стороны власти не будет возможности требовать повышение качества услуги, мы продолжим жить в мусорном городе, где помойки через каждые два шага. Законодательные механизмы воздействия на операторов весьма и весьма убогие. Безусловно, в этом вопросе надо расширять права муниципалитетов. В первую очередь, права контроля. И права субъекта федерации, чтобы контролировать всю структуру, и не ждать, когда соизволит почесаться Роспотребнадзор и другие надзорные органы. А к отсутствию у местной власти рычагов воздействия прибавьте убогую инфраструктуру утилизации ТБО на нашей территории, и картинка получится очень печальная.

— Что конкретно не так с законом, который принято называть мусорным?

— Начнем с того, что оператор в западном округе определился, но к работе пока не приступил. То, что вступление оператора в свои права откладывается не первый раз, наглядно говорит о том, что закон о переработке мусора этими операторами не проработан. Он настолько сырой, что ничего хорошего пока ждать не приходится. Об этом уже очень долго говорят многие специалисты. Эта ситуация мне до удивления напоминает ситуацию с капремонтами. Там тоже много говорили, что все будет замечательно. Закон вступил в силу, и все закончилось громкими скандалами. В Первоуральске, к великому сожалению, взаимодействие с оператором начинается нехорошо. Вчера выезжали в район мусорного завода. На мой взгляд, там явная картина откровенного сокрытия несанкционированной свалки. Мусор свежий. По следам транспорта можно предположить, что этот мусор вывозили с территории того же завода ТБО. Сейчас направлены запросы, и надеемся, что силовые структуры и контролирующие органы сделают здесь четкий акцент. В чем еще аналогия с капремонтами? А в том, что мы с вами только плательщики, и мы не влияем на качество оказываемой нам услуги. Прежде была администрация.  Хорошая или плохая — это неважно. Но это был рычаг воздействия. Теперь же, в случае чего, нам самим предстоит бегать и искать этого мусорного оператора. А если вы живете в Красноуфимске или в Ачите? Как вы будете на него воздействовать? Непонятно.

— Прежде чем принять закон, экологи проделали колоссальную работу над рекомендациями. Что пошло не так?

— Люди, которые пишут и принимают законы, не дураки. Я принимал участие в рамках Общественной палаты России в разработке пакета мусорных законов. Там было все четко прописано. Потребитель понимал, что негабарит стоит столько, остальной мусор — столько. Если кто-то нарушил мое право на санитарную чистоту, мне идет компенсация. Была также расписана четкая градация ответственности перевозчика ТБО. Но в конечном итоге мы получили непрозрачные мутные законы. А в мутной воде легче рыбку ловить. Это не документы, это мычание. А специалисты четко расписали, что контроль осуществляет муниципалитет, все права должны быть у него. Гражданин в первую очередь должен обращаться в муниципалитет. Это же разумно. А что получилось? Наглядный пример с подпольным мусором в районе завода ТБО. Будем ждать реакции контролирующей системы, посмотрим, насколько она будет эффективной. А влияние муниципалитета в этой ситуации минимально, и говорить о нем серьезноне приходится. И это неправильно. Ситуация сейчас такова — сидите пишите письма с жалобами, контролеры когда-нибудь придут и посмотрят, пожурят перевозчика, а к тому времени у вас ситуация может приобрести катастрофический характер. Клубок проблем сложный.

— Скоро в отрасль придет много денег от потребителей услуги, кроме того, закон требует от операторов колоссальных инвестиций в инфраструктуру. Это же серьезный толчок к развитию?

— Платить будем сразу и много. И мы это почувствуем по отощавшему кошельку. Но при отсутствии инфраструктуры и при путанной системе контроля мы не застрахованы от регулярных коллапсов. Нам сейчас рассказывают о том, что операторы вложат определенные деньги. У нас в Западном округе вложения самые минимальные по области — 1,5 миллиарда. Очень хочется узнать, на что эти вложения пойдут. На закупку техники, обустройство площадок, организацию новых полигонов? Кто эти вложения контролирует? Что будет, если эти деньги вовсе не придут? А вдруг их пустят на пафосную покраску заборов? Деньги, конечно, частные. Но должно быть понятно, во что их инвестируют. Вот у нас в каждой деревне есть маленький полигончик для захоронения ТБО. 90% из них не имеет никаких разрешительных документов. В Екатеринбурге обещают построить пять заводов по переработке ТБО. Но когда? А проблема есть сейчас. А Первоуральск уже на горьком опыте знает, что может получиться со строительством завода ТБО.

— А в России есть удачный опыт решения мусорного вопроса?

— Российский опыт есть — Пермь и Нижний Новгород. Там несколько центральных полигонов. Нет помоек в каждом селе и городе. Продумана хорошая мусорная логистика. И это делается в России. В Перми это начали создавать в 90-е. Они на каждую помойку посадили «специалиста», он сам не сортировал мусор. Он следил, чтобы граждане аккуратно раздельно раскладывали мусор по контейнерам. И делили его не на два, а на четыре, пять компонентов. Этот же «специалист» содержал контейнерную площадку в надлежащем виде. И он был трудоустроен. На первый взгляд забавно, но это дало экономический эффект. А у нас в Екатеринбурге пафосно объявили о раздельном сборе мусора. Но получилось издевательство над народом. Люди разложили пластик отдельно, остальной мусор отдельно. Пришел мусоровоз и все вывалил в общий кузов. Ну для кого это все? А возьмем Первоуральск. У нас ПЭТ (пластик), который стоит приличных денег, устилает весь город. Это говорит об отсутствии системы утилизации. Мы просто идем и пинаем деньги.

— И что в итоге?

— Ну если вернуться к началу разговора, что многие проводят параллель между законом о капремонтах и мусорным законодательством, то это говорит о низкой эффективности работы законодателя. Тут мы можем предъявить нашему законодателю претензию о некачественной работе. Мы намучаемся с капремонтами, после чего потом и кровью разработаем новые механизмы и будем вносить изменения в закон. А специалисты уже готовы давать рекомендации о внесении изменений в мусорный закон, которые надо обязательно учитывать, чтобы потом героически не преодолевать трудности, нами же созданные. Но, поживем — увидим.


Фото из архива редакции