923
0

Рабочие: на «Уралтрубпроме» сократят 400 человек

Магнитка застыла в ожидании: по району ходят тревожные слухи. Но пока все сотрудники предприятия работают


Смотрите, машин-то нет у «Рудоуправления», стоянка пустая. Раньше, помню, все было заставлено — и здесь, и со двора. Водители не знали, где парковку найти, — говорит Юрий Соболев, местный пенсионер. — В здании дежурные есть, я зашел, спросил: «Чего это вы, закрываетесь?» А они — не имеем права говорить. Но я-то вижу, что уже все. Я слышал, что на «Рудоуправлении» одна смена осталась.

И такие слухи ходят по району Магнитка уже три месяца. Люди не знают, чему верить — то, поговаривают, что всех рабочих массово увольняют, то берут обратно. Про сокращение на местном отделении завода «Уралтрубпром» — в «Рудоуправлении» не слышали только те, кто работают в Екатеринбурге, а сюда приезжают исключительно ночевать.

Центр Магнитки — конечная автобусов и два ларька. С одной стороны — серые многоэтажки, с другой — общежитие, где произошло обрушение.

На общем фоне выделяется свежепокрашенная дирекция «Рудоуправления». У здания две или три машины, в одном месте с фасада начала отпадывать штукатурка. Напротив, через дорогу от дирекции, стоит законсервированный ДК «Горняк»: краска на фасаде облупилась, на колоннах появились надписи.

Площадка у дворца вся в грязи и завалена мусором — старой обувью, окурками, пластиковыми пакетами. Пустых пивных бутылок больше всего. Тут же стоит стенд «Первоуральское рудоуправление» — на нем кто-то краской написал матерное слово. Местные говорят — написали давно. Но никто стенд не меняет.

— У меня друг на Сахалине (район Магнитки) живет, говорит: 30-го числа увольнять будут. Работу он не нашел пока. Представьте, какое может быть у него состояние. Там уже было одно сокращение, прилично народу убрали — это мне друг рассказывал, — рассказывает Александр Кондратистов.

Мимо идет мужчина в черной толстовке. Оборачивается, слыша разговор про «Рудоуправление». Считает, что нужно сказать и свое веское слово. Правда, анонимно:

— Знаете, я хороший электромонтер, личность известная. Мне 43 года. Работаю на Новотрубном. Но тут купил квартиру на Магнитке, решил пойти в «Рудоуправление» — ну, значит, где живу, там и работаю. Пришел в феврале — они сказали, жди. Потом снова пришел — сказали, жди. Вот и жду, а в город-то не наездишься, зарплата моя тысяч 15, — мужчина еле держится на ногах. Он вспоминает, что шел в магазин за пивом.

На Магнитке два магазина: один федеральной сети, второй — региональной. Последний называют булочной — сюда привозят свежий хлеб и булочки, продают так, без заводской упаковки. И здесь еще можно по-человечески, без всяких формальностей и стандартов сервиса, пообщаться с продавцом.

— Сначала люди ходили, говорили, что в шоке — нам позвонили, сказали завод продают. Представляете?  Слухов разных много было, — говорит Валентина. — Мол, на «Рудоуправление» покупателя ищут, потом нашли. Потом оборудование вывезли, но покупатель передумал. И все уже успокоились — привыкли к этой неизвестности.

Подавец отмечает, что клиентов меньше стало. Раньше многие заходили, выпечку перед сменой покупали. Теперь таких почти нет.

В магазин то и дело заходят покупатели — дети за сладостями и сухарями, пенсионерки за молоком. Мужчины — в основном за пивом или хлебом. Один из них, который берет исключительно продукты без алкоголя, просит поговорить на улице. Тихо, тоже на условиях анонимности.

— Я на «Трубпроме» в Талице работаю. Раньше получал 40-45 тысяч в месяц, теперь — 30. А норму выработки повысили. Условyо вам скажу, раньше делал 100 деталей, теперь — 110. Да, у нас будут сокращения в мае. По всему «Трубпрому» — в Талице, на Динасе и на Магнитке, — 400 человек уйдут. А я не боюсь. Думаю, я не попаду под сокращение. У нас такая специфичная работа — нас никак нельзя сократить,— мужчина широко улыбается. Он прощается и идет в сторону остановки.

В 17.00 на «Рудоуправлении» заканчивается смена. Через КПП выходят люди — кажется, все одного роста: плотные, коренастые и одеты одинаково — в черных куртках чуть ниже пояса, с сумками наперевес, в черных шапках или кепках. На вопросы отвечают односложно, почти не поднимая глаз:

— Не, про сокращения не слышал.

— Нет, ничего такого.

 

Тут один из рабочих разворачивается, возвращается:

— Давайте я вам расскажу. Зарплату снизили и сокращают. Безбожно сокращают. Они интересно делают: это началось еще в феврале. Они предложили людям уйти по соглашению сторон, половина ушла. Вторую сократят в мае. Начальников-то не сокращают. Лично у меня нет настроения никакого. Все, кирдык просто!

Имя и цех, где работает, мужчина отказывается называть — все еще боится санкций со стороны начальства.

— А куда деваться? Хоть заплачь, хоть что. Мне не страшно, я уже пенсионер. Работаю трактористом, зарплата 20-21 тысяч, — говорит Николай Рачковский. Он единственный согласился назвать свое имя. —  Мы тогда расписались, что работаем до 30-го апреля. Все, 30-го последняя смена. Два месяца оплатят, а потом, наверное, на биржу труда вставать. Ну, надеюсь, еще индексация пенсии будет — копеечку добавят. Пока искать работу не буду, лето пройдет — там посмотрим.

Опять же, ходят слухи, что тех, кого сократили, уже зовут обратно. Только люди возвращаться отказываются. Но это только слухи.



Фото Анастасии Нургалиевой