1338
0

Три первоуральских аксакала вступились за Верхний пруд

Вырубка леса в окрестностях Первоуральска и на линии водораздела рек пока прекращена


Весной, во время обсуждения перспективного плана развития Первоуральска председатель западного объединения Союза промышленников и предпринимателей Свердловской области Владимир Кучерюк бросил реплику, что в скором времени необходимость в строительстве фильтровальной станции на Верхнем пруду может отпасть, так как из-за нещадной вырубки лесов реки, которые пополняют водоем, мелеют. Высокие должностные лица тогда обсуждать эту тему не стали. Но в скором времени произошло чудо — бензопилы в пригородных лесах перестали шуметь.

Владимир Кучерюк, председатель западного объединения Союза промышленников и предпринимателей Свердловской области

А совсем недавно при встрече председатель Общественной палаты Первоуральска  Владимир Кириллов сообщил, что делянки самого крупного в Первоуральске порубщика арестованы, а документы, касающиеся вырубки городских защитных лесов и лесов на водоразделе, положены на стол врио главы — Игорю Кабцу. Заодно Владимир Михайлович сообщил имя человека, который на протяжении 15 лет вел борьбу за спасение зеленого пояса вокруг нашего города. 

Владимир Кириллов, председатель Общественной палаты Первоуральска

Это Валентин Петрович Бурков — металлург по профессии. По призванию — защитник лесов. Его родители бежали от голода, поразившего сельские территории в 20-годы прошлого века. Осели в Первоуральске. Тогда бурно, с размахом развивалась индустрия. На заводах хоть что-то платили, и можно было жить. Валентин родился в 1933-ем. В 41-ом отца призвали в армию, через 3 месяца он погиб. Всю войну мать и Валентин жили вдвоем. С 12 лет Бурков начал косить траву и заготавливать дрова.

Валентин Бурков. Фото: Городские вести

— Вот и начал я помогать лесникам. Без них на селе не обойтись. Они за помощь тебе и делянку на дрова поближе дадут, и покос. Поэтому с лесом связан с малолетства. Ориентироваться в нем начал моментально. Заложено, видимо, это во мне. Тогда и прирос  я к лесу. Мы праздно в лесах не гуляли, выходили в сенокос, на заготовку дров, ягод, грибов, на уборку валежника и сухостоя. Гулянья в лесу начались, когда к нам эвакуированных горожан направили. А для сельчанина без дела болтаться в лесу было зазорно. Лес — это работа. Так вот с 12-ти лет я начал ходить почти до Увалов. Это место водораздела по Уральскому хребту. Там были нетронутые леса. Оттуда берут начало реки западного и восточного направлений.

Речка Большая Шайтанка питает Верхний пруд

Работать на ПНТЗ Валентин Бурков начал с 14-ти лет, как сын погибшего фронтовика. Была в то время такая привилегия, так как очередь желающих устроиться на предприятие была огромна. Серьезно увлекся лыжными гонками, но после травмы, полученной на всесоюзных соревнованиях, от спортивной карьеры отказался. Окончил с отличием техникум. Начался карьерный рост на производстве.

 

— Работал на заводе, а без леса обходиться не мог.  Я почти жил в нем. В выходные уходил и ночевал там. Животный мир под городом был богатейший. И зайцы, и медведи, лосей немеряно. Между Талицей и Новоалексеевкой зайдешь в лес, обязательно наткнешься на лосиху с лосятами.  Порядок в лесах был изумительный. Я по дороге на велосипеде запросто до Таватуя доезжал. Сейчас нигде не проедешь — колеи глубиной метр. Поляны перепаханы тяжелым транспортом … нахрен, — находит удобоваримое крепкое словцо Бурков. — Раньше такого не было. Тяжелую технику в лес с апреля по ноябрь не пускали. Доступ закрывался. Штрафы были огромные. А теперь лесовозы в любое время бревна тащат. В топких местах их бульдозерами вытягивают. Ужас, что творится — это не вырубка, а уничтожение. Раньше лесхозы работали над восстановлением леса. Был порядок — отвели тебе гектар, вырубил, пропахал канавы, сделал посадку. Не прижилась посадка, посадил повторно. Если прижилась, получаешь еще участок.

 

Прошлогодняя вырубка — сушь, сучья и никаких восстановительных посадок.

В конце 90-х-начале нулевых любовь к лесу у Буркова в одночасье переросла в профессиональное отношение к нему. В то время Государственная Дума выпустила пакет законов, коренным образом меняющих ведение лесного хозяйства в России.

— Тогда правительство положило глаз на природу. Почему так долго тянули — загадка. Нефть и газ сразу с удовольствием для сладкой жизни использовать стали. А лес не трогали. Но вот пришли правители, которых я правителями-то не могу назвать. У них главное деньги. На остальное наплевать. В это время в Сибири и на Урале гонцы олигархов убрали лесников и организовали рубку леса. У нас на ЖБИиК завезли новое оборудование, после резки на нем не надо продукцию строгать. Чистейшие изделия идут. До десятка длинномеров в день загружали. И все за границу. А самое обидное, что делали это бывшие работники нашего лесхоза. Рубили близко, начиная от обелиска Европа-Азия до Новоалексеевки, прорубили 4 просеки. Выпластали сосновые боры. Вот тогда я поднял шум.

 

Домик лесорубов в лесу недалеко от лагеря "Гагаринский"

 

Ощущение, что лесорубы покинули лес ненадолго

«Шумная» переписка с властными структурами всех уровней у Буркова длилась 15 лет. Все это время результат был нулевой. Пытался Валентин Петрович достучаться и до Путина напрямую.

— По ответам на письма понял, что чиновничья карусель не прошибаема. Прокуроры в частных беседах честно говорят, что биться бесполезно. На местах ответственность на себя никто не возьмет. Создана система, которую прокуроры обслуживают — следят за исполнением вышедших законов. Путин каждый год с народом «играет» в «прямую линию», и я каждый раз туда звонил. Сообщал об этом безобразии. Однажды из уст президента прозвучало, что ему поступает много информации о несовершенстве лесного закона. Пообещал ужесточить требования к арендаторам. Два года проходит, я в лесничестве интересуюсь об ужесточениях. А мне в ответ, что еще больше послаблений им сделали. Но, ведь, если злостная вырубка в ближайших к городу лесах продолжится, у нашего города со временем будут большие проблемы с водой. На Таватуйской грани на территории Новоуральска был еловый бор. Ели росли в обхват. Там почва была напитана водой. Колыхалась под ногами. На краю леса бил фонтан сантиметров 30 высотой. Эта вода шла к нам в речку Малый Ржавец, а потом в Большой Ржавец и в Верхний пруд. Недавно туда съездил. Ё-моё! Леса-то нет, — возмущается Бурков. — Все перепахано бульдозерами.  Сушь, воды нисколько. Родники исчезают. Большой Ржавец был бурный, в 30-ти градусный мороз не замерзал, гул воды на всю округу слышно было. А сейчас зимой этой речки нет. Речка Ельничная тоже Верхний пруд питает. В ее верховьях — на горе Чубарова — два года назад тоже рубка была. А эта гора входит в городскую охранную зеленую зону. Сколько у нас в запасе времени, я не знаю. Но надо срочно приступать к восстановлению охранного зеленого пояса. Иначе Первоуральск останется без воды, и новая фильтровальная станция уже не понадобится.  

 

Бурт с остатками невывезенного леса

Вообще, законотворчество российских депутатов Буркова сильно удивляет. По его мнению, законодатели во время обсуждения законопроекта не охватывают, не видят проблему в комплексе.

— Нельзя у нас частнику лес доверять. Да, есть зарубежный опыт. Но там лес передается по наследству из поколения в поколение. Арендатор для детей лес восстанавливает. А наши правители одну важную вещь не понимают. Лес — это не газом и не нефтью торговать. Лес — это среда обитания. И так хамски относиться к людям, нарушая природный баланс, нельзя. Объявили Год экологии. Чиновники схитрили, чтобы им не предъявляли претензии о захламлении, разрешили арендаторам складировать остатки леса в бурты. А сучья гниют 15 лет и дольше. Потом для смеха разрешили бесплатно вывозить валежник. А надо, чтобы этого валежника в лесу вообще не было. Кто эти завалы после рубщиков будет разбирать? А леса из-за этих буртов горят.

В 2011 году Законодательное собрание Свердловской области приняло решение о восстановлении лесопарковых и зеленых зон вокруг промышленных городов. Первоуральск, который считается одним из самых грязных городов региона, в этот список не вошел. Валентин Петрович на волне этой законодательной инициативы решил обратиться к губернатору Евгению Куйвашеву. Видимо, обращение дошло до адресата.

 — Кучерюк с Кирилловым обратились ко мне. Положили они глаз на эту проблему. Дальше-то терпеть некуда. Меня пригласили на совещание к управляющему западным округом Виталию Вольфу. Речь шла о строительстве фильтровальной станции, я доказал, что она будет не нужна, так как на водоразделе леса сводятся. Профессора лесотехнического института, которые занимались раньше лесным хозяйством, настаивали, что на водоразделе переросток надо постепенно заменять молодым лесом. Нельзя допускать сплошной вырубки. Частично рубить и сразу же восстанавливать. Похоже, я достучался. Недавно мне сообщили, что Первоуральск включили в список городов, вокруг которых необходимо начать восстановление зеленой защитной зоны. И в ближайшее время состоится совещание с участием первоуральской администрации и Департамента лесного хозяйства, на котором будет принято окончательное решение по этому вопросу.

Эта бульдозерная колея в лесу еще долго не зарастет травой

Свою миссию, длившуюся 15 лет, Валентин Петрович считает оконченной. Все документы с планами мероприятий по восстановлению первоуральских лесов передал в Общественный совет при администрации Первоуральска.

— Я Кучерюку с Кирилловым так и сказал, что на вас всё, парни, возлагаю. Ухожу от этого дела. Прожить хочу подольше. А душа все это время сильно болела. Во сне подумаю об этом, проснусь и уже спать не могу. А то, что вырубка зеленой зоны сейчас приостановлена — это к добру.

Район Верхне-Шайтанского водохранилища: скот пасут, люди купаются, машины моют, лодок не видели


 

Фото Анастасии Нургалиевой